После распада Green River Джефф Амент и Стоун Госсард вознамерились переехать в «сатанинский» город Лос-Анджелес. Для начала они пошли попить пивка с Эндрю Вудом из группы Malfunkshun; разговор пошел о том, что стремление стать звездой не принесло последнему ничего, кроме участия в сборнике “Deep Six” и выступления в зальчиках человек на 200, не более.

В марте 1988 года группа Mother Love Bone уже репетировала: Госсард, Вуд, Амент и Фервезер зазвали к себе Грэга Гилмора, барабанщика из группы Ten Minute Warning, откуда вышел также Дафф Мак’Кейген (Guns’n’Roses). “Играя в Mother Love Bone, мы поняли, что никогда не надо напрягаться, - говорил потом Стоун Госсард. – Надо просто больше лабать, и все пойдет естественным путем”. Лабая, они постепенно пришли к эстетике семидесятых, что явилось признаком отхода группы от принципов панка. В интервью конца 1988 года Госсард назвал среди своих духовных отцов Джимми Пейджа (Jimmy Page), Aerosmith и Элтона Джона (Elton John), что должно было понравиться Марку Арму. Вместо перегруженности чернухой и неохардкоровской агрессией времен Green River группа Mother Love Bone предложила сыгранность и динамику, которые она переняла у гигантов семидесятых годов – Led Zeppelin и Free.

Взяв несколько незаконченных стихотворений из запасов Энди Вуда, Mother Love Bone наскоро сделала демо-запись и разослала ее копии в лос-анджелесские агентства в надежде получить приглашение выступить в клубах. Одна из этих пленок попала в руки близкой к тусовке, независимой фирме “Slash Records”, которая осторожно бродила у границы панковской территории. Фирма проявила интерес. Ее агентом по найму была Анна Стэтмен (Anna Stetman). К моменту, когда Стэтмен познакомилась с группой, она перешла на фирму “Geffen”. Стэтмен представила команде менеджера из Сиэтла Келли Кертис (Kelly Kertise), она также выбила у Geffen 5000$ аванса, чтобы группа могла сделать более профессиональную демо-запись на студии “Lowson” в июне 1988 года. Обе стороны считали, что контакт лишь дело времени. Однако оживились агенты других голливудских компаний.

“Вдруг сюда стали прилетать разные типы и таскать группу на званные обеды, - вспоминает Келли Кертис. – Агенты не имели ни малейшего представления, что это за группа. Думаю, что подобное внимание было вызвано оригинальностью их творческой манеры. В каком-то смысле Mother Love Bone выделялась из всей этой тусовки. На тот момент ребята были лучшими. В их игре были элементы фанка, панка и хард-рока, и с каждым выступлением они играли все лучше”.

В июле 1988 года уже весь Сиэтл знал о контакте с “Geffen”. Но тут начались свойственные всем руководителям крупных компаний колебания, и фирма заменила Анну Стэтмен на Тома Зюто (Tom Zjuto), который уже привел в “Geffen” группу Guns’n’Roses. Пока он входил в курс дела, неожиданно возникла “Polygram” с не менее привлекательным предложением. 19 ноября 1988 года Mother Love Bone подписала с “Polygram” контракт стоимостью 250000$ на семь дисков; помимо “Geffen” были отвергнуты еще четыре фирмы. Незваный представитель “Geffen” набросился на группу: “Они слишком быстро выросли из коротких штанишек. Они старались привлечь слишком много фирм, как больше агентов, жуликов и паразитов шоу-бизнеса, раздули настоящий скандал”.

Раздражение «Geffen» усиливалось тем, что она не впервые обломала зубы о сиэтлскую группу. За несколько месяцев до этого, как из-под носа компании уплыла Mother Love Bone, та же история произошла с Soundgarden, которая вроде бы стремилась в “Geffen”, но контракт заключила с “A&M”, a “Geffen” и “Epic” остались ни с чем.

«Я готовился к этому всю свою жизнь!» – воскликнул Энди Вуд, когда «Polygram» предложила группе заключить с ней контракт. В марте 1989 года ЕР Mother Love Bone «Shine» принятый критиками на “ура”, поступил наконец в продажу; через полгода после тура по клубам всей страны, который увенчался замечательным концертом с Alice In Chains в Сиэтле, группа начала работу над своим дебютным альбомом “Apple”. Однако Эндрю Вуд вновь сел на героин. Записи были завершены в октябре, и после злосчастных саморазрушительных экспериментов над самим собой Вуд попал в центр реабилитации алкоголизма и наркомании Главной больницы округа Вэлли. Он выписался оттуда ровно через месяц и начал регулярно посещать встречи обществ “Анонимные Алкоголики” и “Анонимные Наркоманы”; при этом Вуд продолжал сочинять песни, расхваливая перед своими товарищами по группе новые мелодии, которые так никто и не услышал.

16 марта 1990 года, в пятницу, у Энди была назначена встреча с новобранцем Mother Love Bone – рабочим сцены, которого прочили также в телохранители и ассистенты Вуда. Энди не пришел на встречу. Вместо этого он вколол себе наркотик – впервые после 106-дневного перерыва – и передознулся. В 10.30. вчера Занна Ла-Фуэнте, давняя подруга Энди, придя к нему домой, обнаружила Вуда лежащим на кровати лицом вниз. Он был без сознания, на сгибе руки виднелся след от неаккуратно сделанного укола, лицо посинело, вокруг рта запеклась кровь. Энди срочно доставили в медицинский центр Харбор Вью, в течении субботы и воскресения его организм функционировал с помощью системы искусственного жизнеобеспечения, однако в понедельник врачи констатировали клиническую смерть. Аппаратура была выключена, через несколько минут после этого Энди Вуд умер.

Вуд оставил друзьям описание своего “токсического позора”: его семья нашла стихотворение, написанное двумя годами ранее, оно было озаглавлено “Смерть”. В нем были строки:

“Я жизнь свою продал за призрак счастья,
Меня зашкалило на цифре 22”.

Он ошибся на два года. Ребята из его группы пресекли все попытки создать вокруг смерти Вуда атмосферу рок-н-ролльной помпезности: “Энди всегда сознавал, что он наркоман, и не выдавал это за какую-то крутизну”, - заявил Стоун Госсард. – Он очень стыдился этого”.

“Polygram” задержала выпуск альбома Mother Love Bone на несколько недель, но затем все-таки отпрессовала тираж. Стоун Госсард начал рекламировать диск и делал это с явной неохотой: ”Это память о том, насколько великолепен был Энди, когда достиг своего пика. Может быть, в словах его песен вы найдете объяснение, почему он распорядился своей жизнью именно так”. Однако мечты кончились: “Mother Love Bone больше не существует. Группа с этим названием теперь уже не имеет смысла. Одно могу сказать наверняка: я продолжу играть вместе с Джеффом Аментом”. Так и произошло на самом деле.

Осенью 1990 года они начали работать над демо-записями для альбома посвященного Эндрю Вуду, к которому Госсард привлек своего школьного приятеля Майка Мак’Криди, а также Криса Корнелла и Мэтта Камерона из Soundgarden. Назвавшись Temple Of A Dog, в конце 1990 года они записали одноименный альбом на “A&M”, который после взлета популярности Pearl Jam, стал платиновым в 1992 году.